Феличе Винчи vs. Николай Морозов

[new_etymology]

Традиционная история относит падение Трои к XII веку до н. э. (около 1184 г. до н.э.). Николай Морозов (1854 - 1946), проанализировав астрономические указания в текстах (прежде всего, описания небесных явлений у Гомера и более поздних авторов), пришел к выводу, что события, описанные как «Троянская война», происходили в XI–XIII вв н.э.

Морозов рассматривал и сам гомеровский эпос, и скандинавские саги не как древние независимые тексты, а как средневековые рыцарские романы, написанные примерно в одну эпоху (XIV–XVI века). Логика ученого была радикальной: он считал, что «античность» и «северный эпос» – это два разных литературных перевода одних и тех же реальных событий позднего Средневековья. Вот некоторые из аргументов Морозова (очень схожие с аргументами итальянского инженера Феличе Винчи):

- Герои-«дубликаты» (Ахилл и Сигурд): Морозов видел в Ахилле (из Илиады) и Сигурде (Зигфриде из саг) один и тот же архетип. Оба – неуязвимые герои с одной «слабой точкой», оба совершают сверхчеловеческие подвиги и погибают из-за предательства. Для Морозова это не «бродячий сюжет», а описание одного и того же реального рыцаря, чей образ «разошелся» в греческую (южную) и скальдическую (северную) литературу.

- Улисс и скандинавские мореходы: странствия Улисса Морозов трактовал не как плавание по Средиземному морю, а как описание реальных походов викингов или венецианских купцов.
Он утверждал, что чудовища (Сцилла и Харибда), водовороты и «туманные земли» гомеровского эпоса гораздо больше напоминают природу Северной Атлантики, чем ласковое Средиземноморье. По Морозову, Улисс – это «фантом» северного конунга-первопроходца.

- Боги как «министры» и стихии: Морозов полагал, что и олимпийские боги Гомера, и асы скандинавов (Один, Тор) – это аллегорические изображения планет и созвездий.
Если в «Илиаде» Афина помогает герою, а в саге это делает Один – для Морозова это означало лишь то, что в момент реального исторического события определенная планета находилась в определенном созвездии. Разница лишь в именах, которые дали им разные народы.

Сходство тезисов физика-химика Николая Морозова и итальянского физика-ядерщика Феличе Винчи показывает, что идеи Морозова не были просто плодом тюремного одиночества (учёный провел почти четверть века в одиночной камере Шлиссельбурга) – они предвосхитили целое направление исследований.

Оба заметили в текстах Гомера и следующие «географические неувязки», которые официальная наука списывает на «художественный вымысел»:

- «Светлые ночи»: У Гомера герои часто сражаются или плывут в условиях, когда «день сменяет ночь почти без перерыва». Морозов и Винчи в один голос говорят: в Греции такого не бывает, это описание высоких широт.

- Одежда и быт: Герои Гомера носят шерстяные плащи, едят много мяса и греются у очагов. Для жаркой Эллады это странно, для Севера – жизненно необходимо.

- Гидрография: Описание течений и приливов у Гомера не соответствует почти «стоячему» Средиземному морю, но идеально подходит для Северной Атлантики.

Существенное отличие в теории Морозова (подхваченной далее Фоменко и последователями) – Морозов отождествил Трою с Константинополем.

Николай Морозов «сжимал» время. Для него Гомер – это поздний автор, который описывал современную ему эпоху (по Морозову, Крестовые походы), используя мифологические имена.

Феличе Винчи «сдвигает» место, но оставляет время. Он считает, что была реальная «Пра-Греция» на Севере, которая из-за похолодания (ок. 1600 г. до н.э.) «переселилась» на юг, принеся с собой названия мест и городов, которые они дали новым местам в Средиземноморье.

По Винчи, Гомер, Тацит и Саги – одно лицо в трех зеркалах:
- Политическое устройство: И там, и там мы видим «военную демократию» – вождь (конунг/басилевс), совет старейшин и народное собрание, решающее вопросы криком / поднятием копья или меча.
- Этический код: культ личной славы, кровавая месть, медовые пиры в залах, дарение колец и кубков.
- Оружие: Описания щитов, шлемов и «длиннотенных» копий у Гомера практически не отличимы от археологических находок раннего средневековья Северной Европы.

Однако, могла ли такая сложная социальная структура существовать в неизменном виде 2000 лет (от Гомера до викингов)? Николай Морозов заранее отвечает – нет, это просто одна и та же эпоха, размноженная переписчиками.

Математическая логика Морозова встречается с географическими догадками Винчи, в результате чего рождается захватывающий детектив, в котором главный подозреваемый – само Время, которому еще предстоит рассудить непрестанные споры и дискуссии вокруг эпоса Гомера.